И. Сечин выступил на Энергетической панели

Спасайся кто может. Глава Роснефти И. Сечин выступил на Энергетической панели в рамках ПМЭФ. Уже 10 лет И. Сечин радует мировую общественность нефтегазовыми речами. Довольно долго он был непубличным человеком. Но в 2013 г. И.Сечин впервые выступил докладом Новая эра нефти на конференции IHS CERAWeek в г. Хьюстоне, буквально поразив общественность. С тех пор он частенько радовал общественность в г. Вероне масштабными программными заявлениями. С началом СВО РФ на Украине проводить форум в Италии — не комильфо: в октябре 2022 г. — традиционно глобально выступил на 15м Веронском Евразийском экономическом форуме, но проведенном не в итальянской Вероне, а в г. Баку; в феврале 2023 г. — в рамках Индийской энергетической недели (India Energy Week 2023), удивил общественность прогнозом формирования референтной цены на российскую нефть. В нынешнем докладе: представлен анализ проблемы энергетического перехода и климатических изменений; особое внимание уделено: теме неустойчивости мировой финансовой и экономической систем, банковскому кризису США, снижающейся роли доллара в качестве резервной валюты.

И. Сечин не только поанализировал кризисные тенденции, но также представил дорожную карту по повышению эффективности российской энергетики в условиях беспрецедентных внешних вызовов. «Не зеленые» последствия «зеленого» энергоперехода. По словам главы Роснефти, попытка реализации Западом утопии о «зеленом» переходе уже принесла катастрофические последствия для мира: адепты «зеленого энергоперехода», не имея ясно очерченных целей, состоятельных технологий и понимания долгосрочных последствий своих действий, запустили процесс, который породил кризисные явления в мировой энергетике и раскрутил инфляцию на мировых рынках; продекларированный энергопереход не обеспечен необходимыми технологиями; мы сталкиваемся с тем, что возобновляемая энергетика по сути не является возобновляемой.

В то же время нефтегазовые технологии в настоящее время находятся на пике своего развития, по технико-экономической эффективности им нет равных, а по физическим показателям – плотности энергии и теплоте сгорания – их могут превзойти только неосвоенные пока водород и термоядерный синтез: ошибочность отказа от нефти и природного газа признают даже нефтегазовые компании, сделавшие ранее ставку на ускоренный энергопереход, а сейчас откладывающие ранее объявленные цели; например, компания BP в феврале 2023 г. признала, что мир нуждается в нефти и природном газе сильнее, чем компания ожидала ранее и до 2030 г. дополнительно инвестирует 8 млрд долл. США в новые проекты добычи; Shell пересмотрела стратегические ориентиры с акцентом на долгосрочную стабильность и поддержание добычи, обеспечивающей акционерам более высокую доходность по сравнению с «зелеными» проектами; Eni объявила об увеличении инвестиций на 4-летнем горизонте на 15%, в основном за счет разведки и добычи нефти и газа; на сегодняшний день совершенствование технологий в традиционной добыче дает больший эффект с точки зрения реального снижения выбросов, чем вложения в недозрелые «альтернативные» технологии; таким образом, на нынешнем этапе зеленого перехода приоритетным направлением должен стать сам нефтегазовый сектор; ключевым также является вопрос цены энергетического перехода»; согласно оценке МЭА, уже к 2030 г. инвестиции в «чистую» энергетику должны вырасти почти в 3 раза, с текущих 1,7 до 4,6 трлн долл. США/год, т.е. с 2% до 5% мирового ВВП.

По оценкам McKinsey, для достижения углеродной нейтральности только на основные отрасли: энергетику, транспорт, промышленность, коммунально-бытовое хозяйство, сельское хозяйство и лесоклиматические проекты – потребуется не менее 9,2 трлн долл. США ежегодных затрат до 2050 г. (или суммарно около 250 трлн долл. США). Из них 3,5 трлн долл. США необходимо направить на новые активы с низкими выбросами и сопутствующую инфраструктуру. Глобальное потепление и рост энергопотребления. Глобальное потепление является существенным фактором роста энергопотребления, сказал И. Сечин: в настоящее время на вентиляцию и системы кондиционирования в мире уже приходится около 10% от всей производимой электроэнергии; к 2050 г. мировой спрос на поддержание микроклимата в помещениях может утроиться, и по совокупному объему энергопотребления он превзойдет США и ЕС вместе взятые; удовлетворить неизбежно растущий спрос может российская нефтегазовая отрасль, в т.ч. за счет ресурсов новых месторождений в арктической зоне страны.

«Доллар – это наша валюта, но ваша проблема». Мировая практика, и наш собственный опыт показывают, что к катастрофам приводит сочетание ряда факторов, которые не были учтены; таким же неучтенным фактором при запущенном уже падении глобальных рынков мог бы, и еще может стать, дефолт США; систематически повторяющаяся история с потолком долга и угрозой технического дефолта США воспринимается многими как политический цирк, но на самом деле в основе проблемы – реальное отложенное банкротство США; огромный долг не может быть выплачен; и чем дальше – тем больше, при растущих ставках, его невозможно будет обслуживать. За последние 30 лет американский госдолг увеличился в 10 раз – с 3 до уже более 31 трлн долл. США. Это в 2 раза опережает экономический рост, а расходы на его обслуживание могут достичь 1 трлн долл. США/год , что составляет 1/5 часть бюджета страны. И эта цифра растет. Основными держателями американского долга являются страны АТР, прежде всего Япония и Китай. Над ними и нависла основная угроза и именно они несут основные риски, считает И. Сечин: проблема крупнейших держателей американского долга в том, что у американцев проблема с долгом; по крылатому выражению И. Крылова «Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать»; или, как отметил еще в начале 1970-х гг. министр финансов США Д. Коннелли, «доллар – это наша валюта, но ваша проблема».

Доллар будет умирать медленно, а спасаться нужно срочно. Доллар становится проблемой и как резервная валюта и как инструмент международных расчетов, считает И. Сечин. При этом, по его словам, доллар будет еще долго оставаться основным расчетным инструментом и основной резервной валютой в связи с созданной на его основе огромной системе финансовых инструментов и механизмов влияния на цены, курсовую политику и т.д.: да, доллар ускоряющимися темпами теряет свои позиции, но он будет умирать медленно, а спасаться нужно срочно; здесь огромная роль принадлежит центральным банкам стран, стремящихся сохранить суверенитет, по организации системы клиринга, взаимных расчетов, свопов, передачи финансовых сообщений, новых платежно-расчетных систем; уход от расчетов в долларах, формирование новых платежных механизмов и создание новых логистических цепочек позволят минимизировать новые риски кризисных явлений; те преимущества, которые ранее имела Европа и которые были основой конкурентоспособности европейской промышленности, теперь начали получать страны Азиатско-Тихоокеанского региона; все то, что мы привыкли считать признаками либеральной демократии и свободного рынка, перестает существовать; инвестиционные циклы, которые в нашей отрасли имеют продолжительность 30-50 лет, оказались подчинены краткосрочным избирательным циклам; долгосрочные инвестиционные задачи подменяются сиюминутными конъюнктурными целями и политической демагогией; все это раскручивает маховик хаоса, приближающего коллапс; также необходимо учитывать, что все намерения, амбиции и планы радикальных перемен упираются в колоссальную инерцию экономики, преодоление которой требует дополнительных затрат и не гарантирует искомого результата.

Рубль – одна из самых ресурсообеспеченных валют: чтобы претендовать на статус новой резервной валюты, у страны должна быть достаточно крупная и устойчивая экономика, а также должны быть обеспечены свободные и безбарьерные операции с капиталом; перспективными становятся валюты, обеспеченные товарными и сырьевыми потокам, что даем им вес и ликвидность, это прежде всего – юань; рубль – одна из самых ресурсообеспеченных валют; однако, есть как минимум 2 проблемы – это геополитическое давление со стороны действующего гегемона и риски, связанные с отсутствием таргетирования курса рубля, что не позволяет ему обеспечивать трансграничное кредитование, препятствует превращению рубля в региональную расчетную систему. Недоинвестирование нефтяной отрасли = дефицит на рынке: недоинвестирование нефтяной отрасли с неизбежностью создаст дефицит на рынке и приведет к росту цен на нефть; мировой спрос на нефть в 2023 г. по актуальным прогнозам МЭА и ОПЕК вырастет на 2,4 млн барр./сутки, установив новый рекорд в 102 млн барр./сутки; в долгосрочной перспективе, физические объемы потребления нефти по имеющимся оценкам вырастут на порядка 15 млн барр./сутки (+15%) к 2045 г., и вместе с природным газом она продолжит обеспечивать более 53% мирового спроса на первичную энергию; недоинвестирование происходит не только в добыче, но также и в геологоразведке (ГРР), что уже привело к недовозмещению добычи приростом новых запасов (восполнение составляет порядка 90%); объемы поисково-разведочного бурения неуклонно снижаются, а их акцент направлен на все более и более глубоководные акватории; сейчас средний размер открываемых месторождений в мире составляет порядка 15 млн т н.э., что не сопоставимо с гигантскими открытиями 70-х годов, сделанными тогда в Саудовской Аравии, России и США.

Среди факторов увеличения спроса на энергию глава Роснефти выделил недооценку реального потенциала роста потребления в Африке. И. Сечин напомнил, что, по прогнозу ООН, к 2050 г. население Африки вырастет на 74% до 2,49 млрд человек, в то время как в других регионах население вырастет в среднем лишь на 10%. На Африку будет приходиться 34% мирового населения по сравнению с 22% в настоящее время. Странам ОПЕК становится сложнее достигать общих решений. Как отметил И. Сечин, странам ОПЕК становится сложнее достигать общих решений из-за различий в структуре экономики и динамике добычи. Так, ближневосточные страны ОПЕК наращивают добычу и диверсифицируют свои экономики, развивая не-нефтяной сектор, в то время как африканские страны ОПЕК устойчиво снижают добычу, утрачивая свой вес на мировом рынке нефти. В этой связи глава Роснефти считает целесообразным обеспечить мониторинг не только квот на добычу, но также объемов экспорта нефти, учитывая различные размеры внутренних рынков. Поскольку ряд стран ОПЕК+ поставляет на экспорт до 90% добываемой нефти, а Россия в то же время поставляет на рынок около 50%, что ставит нашу страну в менее выгодное положение при действующем механизме оценки влияния и доступа к ключевым рынкам сбыта: объявляя о текущем добровольном сокращении добычи, Саудовская Аравия одновременно наращивает мощности добычи и в ближайшие 2 года фонд буровых установок здесь может вырасти как минимум на 25%, что подтверждается подрядными компаниями и объемами заключенных контрактов на бурение и развитие инфраструктуры; в результате к 2025-2027 гг. в Саудовской Аравии будет введено порядка 2 млн барр./сутки новых мощностей добычи; несмотря на рекордную обеспеченность Ближнего Востока запасами нефти (у Саудовской Аравии и ОАЭ кратность запасов составляет около 70 лет, у Кувейта и Ирака – около 100 лет), перед человечеством уже в ближайшие годы остро встанет проблема дефицита мощностей добычи, и страны ОПЕК уже не смогут удовлетворить растущий спрос.

Потенциал долгосрочного роста добычи имеется лишь у некоторых стран. Наращивать добычу жидких углеводородов в мире в долгосрочной перспективе способны только некоторые страны, в т.ч. — Россия, заявил И. Сечин: рекордные запасы нефти в Венесуэле, превышающие запасы Саудовской Аравии, остаются под сильнейшим давлением США; на этом фоне Chevron ведет работу по получению исключений из режима санкций и возобновила импорт венесуэльской нефти только в США на американские заводы; страновые риски для Венесуэлы по-прежнему очень высоки; в ожидании глобального дефицита и при отсутствии потенциала собственного роста добычи ExxonMobil усиливает контроль за ресурсами в соседней Гайане; в 2027 г. мощности добычи нефти там вырастут с текущих 400 тыс. барр./сутки до порядка 1,2 млн барр./сутки; однако прогнозируемый рост добычи в Гайане будет нивелирован снижением добычи в Мексике, Канаде, Норвегии и других странах; таким образом, потенциал долгосрочного роста добычи жидких углеводородов в мире фактически имеется только у некоторых стран ОПЕК, а также у России, где ресурсная база новых проектов сопоставима с ресурсной базой всех новых регионов перспективной добычи в мире; как известно, Роснефть отличается минимальными удельными операционными затратами, финансовой устойчивостью и высоким уровнем консолидации; в результате, несмотря на сложности, капитализация компании демонстрирует неплохую динамику.

Наша устойчивость, несмотря на любое давление, гарантирована. И. Сечин отметил, что российская энергетика готова к вызовам; наша устойчивость, несмотря на любое давление, гарантирована, но, тем не менее, есть вопросы, решение которых будет иметь большое значение для обеспечения доступной энергией промышленности, жилищно-бытового сектора и сельского хозяйства; есть ряд задач, решение которых позволит повысить эффективность российской энергетики, обеспечить промышленность и бытовых потребителей дешевой и доступной энергией; в частности, назрела необходимость скорейшего создания международной платежно-расчетной системы, которая была бы независимой от токсичных валют; для развития системы страхования и межстранового взаимодействия необходима поддержка Центрального банка, но также важно и активное вовлечение самих участников рынка; высокая стоимость заимствований – основной тормоз промышленного развития и, безусловно, один из основных вопросов экономической политики.

Кроме того, за последние 10 лет накоплен ряд системных проблем в электроэнергетике, следствием которых стал рост цен на электроэнергию, который за этот период перевалил отметку 200%: прирост установленной мощности за тот же период превысил рост спроса в 2 раза, что привело к снижению коэффициента использования установленной мощности; однако, вся генерация, включая невостребованную и неэффективную, продолжает получать плату за мощность; на отечественном рынке электроэнергетики действует маржинальный принцип ценообразования – все поставщики продают энергию по цене последнего, наименее эффективного генератора; представляется крайне важным исключить договора на поставку мощности (ДПМ) для проектов, осуществляемых с привлечением бюджетных средств. Глава Роснефти заявил, что снижение налоговых поступлений в бюджет со стороны газовой отрасли не должно влиять на перераспределение фискальной нагрузки в части усиления ее в отношении нефтяных компаний: тезис о выпадении нефтегазовых доходов, который звучит от наших финансовых властей, представляется некорректным, поскольку «выпали» именно газовые доходы, к этому надо относиться с пониманием, но это не повод перебрасывать налоговую нагрузку на нефтянку; появляется возможность создать, наконец, более прозрачные условия для всех участников рынка в добыче, транспортировке и реализации газа; в таких условиях открываются возможности для развития внутреннего рынка газа; освободившейся потенциал должен быть использован для стимулирования внутреннего спроса на газ и ускоренную газификацию.

Источник: Neftegaz.RU